К вопросу о происхождении христианских представлений о космическом Грехопадении, Деннице (Люцифере) как сатане, падших ангелах; на основе библейских текстов и архаических легенд о борьбе за божественный трон

Важнейшие распространенные представления о происхождении и существовании различных демонических сил, в основе которых лежит иудейская религиозная мысль, своими корнями восходят к древнейшим архаическим мифам (еврейским и другим ханаанейским) о «борьбе за божественный трон».

Христианское предание связывает такие суждения с легендой о происшедшем в самом начале творения мира (еще до создания Адама) в небесных сферах бунтом высшего ангела – Люцифера (лат.: букв. светоносный) или Денницы (слав.: утренняя звезда, возвещающая начало дня), имеющего до своего падения достоинства и славу большие, чем у других ангелов, против Бога-Творца.

За этим восставшим ангелом последовала и некоторая часть других ангельских сил.

Согласно христианской интерпретации подобно Утренней звезде, т. е. планете Венера, возвещающей наступление нового дня, и Заре – восходу солнца, – высший ангел до своего падения возвещал о явлении божественной Славы, или о Богоявлении.

В соответствии с данным пониманием христианская традиция нередко определяет данного высшего ангела, ставшего противником Бога в результате своего бунта, как диавола, сатану.

В библейском тексте слово «сатана» (евр.: «гассатан» – враг в абсолютном смысле, враг Божий и божественных планов) является выражением идеи «злого, коварного существа, в смысле нарицательном обозначает вообще противника, клеветника (Числ. 22, 22; 1 Цар. 29, 4; 3 Цар. 5, 18 и 11, 14; Пс 108, 6), а в смысле собственном – злого духа (1 Пар. 21, 1; Зах 3, 1)».  [1. С. 59]

Так, свобода, дарованная Богом Своим разумным созданиям, предполагала возможность выбора: любить или нет, принимать Его волю или отвергать ее.

Некоторые ангельские силы, вслед за своим предводителем, решили, что можно обойтись без Создателя, завладеть Его властью и могуществом. Эта жажда власти и могущества несомненно стала основным мотивом ангельского предательства Своего Творца (как и в случае, который произойдет затем с Адамом и Евой; см.: Быт. Гл. 3, где согласно содержанию очевидно, что искушение обрести могущество превозмогло любовь и доверие человека к Творцу: «Вы будете как боги» – внушал людям змей. И они поддались этому искушению).

Отказавшись от Бога, источника жизни, такие ангелы из духов света и добра  превратились в злобных духов тьмы. Писание именует их бесами.

Мятежный Сатана – предводитель злых духов, вместе со своими последователями был низвержен с Небес.

Следует отметить, что за событиями, в которых с использованием древних мифологических мотивов изображаются попытки твари захватить верховную власть на небе, христианские авторы всегда осознавали отголоски вполне реальных процессов, происшедших в духовном мире.

Это дает основание говорить о совершившемся до человека космическом Грехопадении, что повлекло к «роковым» последствиям и во всем творении.

«Образы чудовища Хаоса и Сатаны, которые мы находим в Писании, – пишет протоиерей Александр Мень, – означают, что катастрофа совершилась в мире духовном. Именно там возник очаг демонического «своеволия», мятеж против гармонии, который отозвался на всей природе.

«Вся тварь, – говорит апостол Павел, – совокупно стенает и мучается доныне… потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее» (Рим. 8). Эти таинственные слова указывают на зависимость нынешнего состояния природы от космического Грехопадения» (ср. 1 Ин. 1, 8). [2. С. 87]

Действительно, «все аспекты, все планы мироздания связаны между собой». Вся вселенная, все мироздание, «представляет собой целостную систему “неба и земли, видимого и невидимого”. В ней нет ничего абсолютно изолированного».

«Мир, – говорит Н. Бердяев, – есть иерархический организм, в котором все части между собой связаны, в котором то, что совершается на вершинах, отражается и на низинах… Миф о диаволе символически отражает событие, совершившееся на самой вершине духовного мира, в высшей точке духовной иерархии. Тьма первоначально сгустилась в высшей точке духовной иерархии, там свобода впервые дала отрицательный ответ на Божий зов, на Божию потребность в любви своего другого, там творение вступило на путь самоутверждения, на путь разрыва и ненависти». [Цит. по 2. С. 153-154]

Именно в такой мир противоборства и вступил человек.

В основе отождествления Денницы (Люцифера) с диаволом лежит несколько библейских текстов; самый ранний из них – Ис. 14, 3-21. Однако названный текст и сам служит неким отголоском, частичным пересказом, не в «прямом значении», а «скорее в качестве притчи», древнейшего архаического мифа об Утренней звезде – Гелеле (евр.: «нечто яркое», «носитель света»), сыне Зари, который стремился «захватить власть над миром – встать во главе всех звезд и поселиться на крайнем севере, то есть угаритской горе Цапану, где стоит дворец Бааля, – однако потерпел поражение». [3. С. 97, 99]

Так, у пророка Исайи в стихах – Ис. 14, 3-23, содержится захватывающая душу по своей мощи и силе, актуально-политическая сатира на падение надменного тирана, царя Вавилонского («победная песнь на царя Вавилонского»):

«И будет в тот день: когда Господь устроит тебя от скорби твоей и от страха и от тяжкого рабства, которому ты порабощен был, ты произнесешь победную песнь на царя Вавилонского и скажешь: как не стало мучителя, прекратилось грабительство! Сокрушил Господь жезл нечестивых, скипетр владык, поражавший народы в ярости ударами неотвратимыми, во гневе господствовавший над племенами с неудержимым преследованием. Вся земля отдыхает, покоится, восклицает от радости; и кипарисы радуются о тебе, и кедры ливанские, говоря: «с тех пор, как ты заснул, никто не приходит рубить нас». Ад преисподний пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем; пробудил для тебя Рефаимов, всех вождей земли; поднял всех царей языческих с престолов их. Все они будут говорить тебе: и ты сделался бессильным, как мы! и ты стал подобен нам! В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви – покров твой! Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой, и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, и буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней. Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе: «тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею, и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?» Все цари народов, все лежат с честью, каждый в своей усыпальнице; а ты повержен вне гробницы своей, как презренная ветвь, как одежда убитых, сраженных мечем, которых опускают в каменные рвы, – ты как попираемый труп, не соединишься с ними в могиле; ибо ты разорил землю твою, убил народ твой, во веки не помянется племя злодеев. Готовьте заклание сыновьям его за беззаконие отца их, чтобы не восставали и не завладели землею, и не наполнили вселенной неприятелями. И восстану на них, говорит Господь Саваоф, и истреблю имя Вавилона и весь остаток, и сына, и внука, говорит Господь. И сделаю его владением ежей и болотом, и вымету его метлою истребительною, говорит Господь Саваоф» (Ис. 14, 3-23).

Комментируя приведенный текст, Михаил Вогман высказывает мнение, что здесь содержится пророчество, направленное против вавилонского царя Навуходоносора II (годы правления: 605-562 гг. до н.э.).

«Пророк, – пишет ученый, – воображает Навуходоносора спускающимся в царство мертвых, полностью утратившим после смерти власть вселенского завоевателя, которой он так гордился. Следует учесть, что для евреев Навуходоносор был не просто одним из глав древневосточных империй – именно он разрушил Иерусалимский Храм и отправил значительную часть населения в Вавилонский плен. Таким образом, он действительно выступает “личным врагом” Господа…

Вавилонских царь – единоличный владыка почти всей известной древним евреям вселенной – осмысливается еврейской традицией как человек, претендующий на осуществление той власти, которая испокон веков принадлежит богам: вершителям судеб народов. Однако он смертен, и даже империя его конечна, что демонстрирует, по мнению пророка, тщетность потуг Навуходоносора». [3. С. 97-98]

Как нам кажется, здесь следует уточнить одну важную деталь. Напомним, что пророк Исайя (ок. 765-685 гг. до н. э.) является представителем «допленного профетизма». «Как считает подавляющее большинство библеистов», «пророчества самого Исайи Иерусалимского» (т.н. «ПервоИсайи»), смерть которого предположительно стала результатом гонения на пророков после воцарения Манассии (685 г.), «содержатся в первой части книги – Ис.: гл. 1-39». [4. C. 336-337, 342]

Однако поздними комментаторами также отмечается то, что «последние главы первой части книги (гл.: 36-39), написанные в прозе и в третьем лице, принадлежат его ученикам… В разные времена его духовные наследники также включили в его книгу различные тексты, в частности, пророчества против Вавилона (гл.: 13-14), апокалипсис (гл.: 24-27), и поэтические фрагменты (гл. 33-35)». [5. С. 1994]

Таким образом, у пророка Исайи, в пророчествах о Вавилоне: о гибели Вавилона (см.: Ис. гл. 13), и о падении царя Вавилона (Ис. 14, 3-23), вероятно, написанных после плена, описанные здесь события перерастают «во всемирно-историческую катастрофу падения богопротивной власти» (см. Ис. 14, 12 и сл.).

Согласно этим описаниям «демоничность всемирных держав сливается с общей катастрофой духовных миров, в своей гордыне избравших богоборческий путь, нарушая Божественную волю, человек оказывается рабом Сатаны». [2. С. 632-633]

Апокалипсисы уже прямо говорят, что «завистью дьявола в мир вошел грех» (Книга тайн Эноха, 11, 72)».

Также и в неканонической «Книге Премудрости Соломона» есть текст с подобным содержанием, но здесь говорится о смерти, что является следствием греха: «… но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его» (Прем. 3, 24).

«Итак, силы, восставшие против Бога, обнаруживаются и в царстве природы, и в царстве человека, и в царстве духовных существ». [Там же. С. 633]

И. Р. Тантлевский считает, что в приведенном отрывке (Ис. 14, 3-23) речь идет об ассирийском царе Саргоне II (722-705 гг. до н. э.), преемнике Салманасара, который, «в своих надписях, созданных несколькими годами позже рассматриваемых событий, утверждает, что именно он разрушил Самарию в первый год своего царствования».

«Вероятно, – пишет ученый, – Саргон был командующим армией у Салманасара в то время, когда пала Самария. По смерти же Салманасара именно Саргон осуществил в 722 г. до н. э. депортацию населения Самарии (Эфраима) – по его собственным словам, 27290 человек…

Царь ассирии Саргон II, сыгравший роковую роль в истории Северного царства, рассматривал себя, прежде всего, как «царя Вавилона», что видно, в частности, из его титулатур. Он укрепил ассирийский контроль над сиро-палестинским регионом в ходе своих филистимских кампаний 720, 716, и 712 гг., хорошо освященных ассирийскими источниками. О взятии Ашодода войсками Саргона упоминает иудейский пророк Исайя… Ис.20, 1 – единственный библейский текст, в котором этот ассирийский царь упоминается по имени (ср.: Ис. 14, 29 и 31). Как будто находясь на вершине могущества, Саргон бесславно погибает во время похода против киммерийцев в 705 г. до н.э. Труп его даже не был найден. Вероятно, именно этого царя имел ввиду Исайя, произнося следующие слова…». Далее И. Р. Тантлевским приводятся следующие места 14-й главы: Ис. 14, 13-14 и 18-20. [6. С. 226-227]

Книга пророка Иезекииля содержит глубокое нравственное обличение царя Тирского (см.: Иез. гл. 28), которому в наказание за гордость также была предречена гибель.

«Царем Тирским был тогда Итоваал II» (время правления: 750 – 739 гг. до н. э.) Но слова пророка обращены в данном случае «не столько к историческому лицу, сколько к олицетворенному могуществу Тира. Христианские писатели часто обращались к этому тексту, чтобы описать падение Денницы (ср.: Иез. 28,2; Ис. 14, 13)». [5. С. 2034]

Однако и содержание данной главы служит неким отголоском иного архаического мифа – мифа о безымянном госте сада огнистых камней (об «осеняющем херувиме»), мотивы которого – захват верховной божественной власти, на что обращает внимание Михаил Вогман: «Некий персонаж, – возможно, первоначально смертный, – был за свою мудрость взят в божественную обитель, однако, возгордился и попытался каким-то способом обмануть, перехитрить Бога и занять Его место, за что был низвержен обратно на землю. Любопытно и описание божественной обители: по-видимому, она находится на земле, а не на небе, и основной ее элемент составляют драгоценные камни… сад драгоценных камней». [3. С. 102]

Пророк Иезекииль уподобляет земную славу царя Тирского пребыванию херувима в райском саду: «Ты находился в Едеме, в саду Божием; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями» (Иез. 28, 13).

За грехи и за гордость этот «херувим» наказан навечно: «…Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией, изгнал тебя, херувим осеняющий, из среды огнистых камней» (Иез. 28, 16). Главной причиной такого сурового наказания была попытка считать себя равным Богу: «… за то, что вознеслось сердце твое и ты говоришь: “я бог, восседаю в седалище божием, в сердце морей”, и будучи человеком, а не Богом, ставишь ум твой, наравне с умом Божиим» (Иез. 28, 2).

На основе анализа содержания 28-й главы Е.В. Барский приходит к следующему замечанию: «Упоминание в этом тексте “Едема, сада Божия”, осеняющего херувима, дня творения (Иез. 28, 13-16) и первоначальной мудрости павшего (Иез. 28, 4) отсылает читателя к рассказам о творении мира (Быт., гл.: 2-3) и становится источником сведений о восстании павшего херувима против Бога». [7. С. 200]

Первым из христианских авторов, который отождествил царя Тира из пророчества Иезекииля с диаволом, был Тертулиан.

На основе сопоставления приведенных выше пророческих текстов с древними мифами Михаил Вогман приходит к такому важному заключению: «Оба мифа – о Гелеле, сыне Зари, и о безымянном госте сада огнистых камней (“осеняющем херувиме”) – утратили свой первоначальный смысл, будучи применены к конкретным историческим персонажам, и замолчали в качестве мифов. Тем не менее, поскольку они сохранились в библейском тексте, впоследствии получили и новую мифологическую интерпретацию. Так, в христианском мире – возможно, под влиянием доталмудических античных еврейских комментаторских традиций, – они были истолкованы демонологически и отнесены к одному-единственному примордиальному событию, отпадению дьявола (сатаны) от Бога. Уже в Евангелиях Иисус говорит, будто “видел сатану, падшего с неба, как молнию” (Лк. 10, 18), что может быть отсылкой к истории (и, возможно, имени) Гелеля – сына Шахара. Люцифер (Денница) станет распространенным демононимом, события будут перенесены в предшествующую творению эпоху (и, соответственно, отделены, от планетарного содержания).

Люциферу будет также приписываться красота, ум и высокое, а то и высочайшее положение на небе до своего падения, вызванного, как и в первоначальном мифе, попыткой узурпации божественного трона. Это также пример воскрешения – точнее даже перерождения – древнего мифа через призму текстуального посредника. Античные читатели, не зная первоначального значения мифологемы, получили ее отголоски и вписали в новый контекст». [3. С. 103-104]

Это удивительное явление взаимосвязанности текстов разных эпох (в частности, библейских), получило в науке название «интертекстуальность» (термин был введен впервые в научный оборот в 1969 г. французским лингвистом-пострутуралистом Юлией Кристевой).

«Основная идея интертекстуальности заключается в том, что текст не существует сам по себе, он существует в окружении множества текстов, написанных до него, и с разной степенью очевидности несет их отголоски и традиции.

Любой текст – это интертекст; другие тексты присутствуют в нем на разных уровнях, в более или менее узнаваемых формах – тексты предыдущей культуры и тексты окружающей культуры. Любой текст – это новая ткань из предыдущих ему цитат». [8. С. 6]

Таким образом библейские авторы доносили до своих читателей важные духовные истины, в частности, опираясь при этом на древние мифологемы в соответствии с новыми духовными, политическими и нравственными, потребностями своего времени. Тем более, и речь, насыщенная притчами и аллегориями, была всегда очень типична для народов всего Древнего Востока.

Так, и у Евангелиста Луки в речи Иисуса Христа (Лк. 10, 18) мы вполне можем осознавать апокалиптический образ, навеянный еще ветхозаветными пророками, «означающий духовную победу над силами тьмы, благодаря вхождению в мир Царства Божия» (ср. Откр. 12, 7-9). [5. С. 2112]

Настоятель Вознесенского храма с. Новобессергеневка протоиерей Александр Камышников.

 

Литература

1. Священник А.В. Петровский. Книга Иова //Толковая Библия или Комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета: в 7 т. / под ред. А. П. Лопухина. Изд. 5-е. – М.: ДАРЪ, 2015. — Том III: Исторические книги; Учительные книги. – 960 с.
2. Мень А. Магизм и единобожие. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 704 с.
3. Вогман, Михаил. Древнееврейские мифы. От Левифана, и богини Ашеры до разбитых скрижалей и Иова / Михаил Вогман: [науч. ред. А. Ляпунова]. – Москва: МИФ, 2025. – 304 с.
4. Протоиерей Александр Мень. Исагогика. Курс по изучению Священного Пимания. Ветхий завет. Фонд имени Александра Меня. Москва, 2003. – 631 с.
5. Приложения//Библия. Книги Священного писания Ветхого и Нового завета. В русском переводе, с приложениями. Изд. «Жизнь с Богом», изд. 4-е. Брюссель, 1989 – 2535 с.
6. Тантлевский И. История Древнего Израиля и Иудеи / Игорь Тантлевский. – М.: Ломоносовъ. –  2016. – 368 с.
7. Е.В. Барский. Люцифер // Православная религиозная организация Церковно-научный центр «Православная энциклопедия» – синодальное учреждение Русской Православной Церкви. Том XLII Львовский собор – Максим, блж., Московский. М.: 2016. – 751 с.
8. Предисловие. А. Десницкий, А. Сомов //Ветхий Завет в Новом Завете: образы, цитаты, аллюзии. – М.: Институт перевода Библии; ГРАНАТ, 2021. – 248 с.