Притча
В последние дни холодной зимы в ветхом, изможденном временем доме заговорили между собой оконные стекла, помещенные судьбой в единую раму.
От пролетавшего низко грузового самолета стекло, пристально следившее за улицей, задрожало не то от страха, не то от волнения.
— Ух, и свежий же сегодня день. Солнце светит уже ярко, а мороз крепкий. Как же я устало от этого холода. Бррр, — прозвякало пыльное уличное стекло.
Неспешные размышления уличного стекла пробудили комнатное стекло, дремавшее до этого дня.
— Ох, как же душно. Хоть глоток бы воздуха свежего впустили в комнату. Сил нет от этого спертого, затхлого духа древнего дома, — простонало внутренне стекло трухлявой оконный рамы.
— Бессовестное, — неожиданно для себя и комнатного стекла, обратилось уличное стекло к своему домашнему брату. – Как не стыдно жаловаться на теплую, уютную атмосферу. Знаешь ли ты укусы мороза, его колкую живопись на моем хрупком теле? Ты, изнеженное теплыми взглядами обитателей, не можешь представить, каково это — жить на улице. Я как бездомный, имеющий свой угол, но изгнанный из него по неведомым причинам. Вечное пребывание под обжигающими лучами солнца, под лютыми ветрами, под хлесткими струями дождя сделали меня беспомощным. Я устало, я так мечтаю о семейном уюте, теплом и прелом запахе земли из цветочного горшка у моего монолитного тела. Вместо этого я получаю только насмешливые взгляды вездесущих чистюль, охотно подмечающих мой неидеальный внешний вид, да еще любопытных зевак, пытающихся рассмотреть убранство комнаты, в которой мне толком никогда не доводилось и бывать. Обидно…
— Какое ты все-таки глупое, — поспешило перейти в наступление комнатное стекло, покорно выслушавшее все обвинения уличного родственника. – Ты коротаешь свой век в здоровой обстановке открытого мира. Ты можешь видеть очень многое, ты способно общаться с природой. Громкие трели птиц мне слышны лишь глухим бульканьем. Смену времен года я замечаю лишь тогда, когда приходит жаркое лето и хозяйка, собравшись с силами, решается протереть мое пыльное тело не менее пыльной тряпицей. Ты же получаешь порцию чистого душа в любой сезон, независимо от сил и настроения хозяйки. Ты когда-нибудь задумывалось, что я вижу каждый день? А я вижу только выцветшие шторки, прячущие убранство комнаты то ли от меня, то ли от всего мира. Обидно…
— Скудоумное! Каждый день твоя занавесь от внутреннего мира приоткрывается. К тебе подходят обитатели, вглядываются в твое нутро, пропуская меня мимо глаз, и только потом принимают решение о состоянии внешнего мира. А я будто и не участвую в этом действии, словно в оконной раме ты стоишь само. Грустно…
— Безрассудное! Как же можно так однополярно мыслить. Ты никогда не было лишено общения. Днем и ночью тебя окружает жизнь, с ее грохотом, суетой, болтовней и криками. Я же пребываю в полуживой обстановке стареющего дома. Бывают часы нескончаемого молчания, в ожидании любого звука, который становится подтверждением того, что и у стекла есть уши. Как же я тоскую в эти часы вынужденный тишины. Грустно…
Пока стекла рассуждали на тему их удела, места в этом доме и роли, которую исполняет каждый из собратьев, на улице пошел последний снег этой холодной зимы. Снег был мокрым, тяжелым и надоевшим. Снежинки еще не успели упасть на крыши, деревья и головы прохожих, как их уже возненавидели почти все горожане. Никто не хотел видеть снег, все ждали весны.
Один проворный шалопай бегал во дворе того самого ветхого дома, когда внезапно, запнувшись о торчащий бордюр, прикрытый выпавшим снегом, повалился на жесткий асфальт. От его оглушающего крика задрожали стекла во всех окнах дома, но обиделся мальчишка только на одно окно, располагавшееся совсем рядом. Ловко соорудив снежок из покрова, подло спрятавшего бордюр, мальчишка запустил этот комок в ветхое окно первого этаже.
— Зачем? – негодующе успело прозвенеть в последний раз уличное стекло.
— За что? – повторило домашнее стекло, впервые подпевая своему собрату.
Осколки обоих стекол оказались на полу душной комнаты, никогда не проветриваемой в зимнее время. В отсутствующее окно дул свежий морозный ветер, внося в комнату мокрый, тяжелый, ненужный снег.
На следующий день место ветхой и уже никчемной рамы заняло новое окно. Стекла в нем были спаяны в единой блок, больше они не говорили. Дряхлеющий дом отныне жил с новеньким окном.
Мария Ланкина
