Образ пастыря народа в системе культуры жителей древней Передней Азии

Образ пастуха, заботящегося о своем стаде, является одним из важнейших, встречающихся в Библии, что не удивительно для скотоводческого народа.  

Однако такой образ, традиционно применяется здесь и к предводителю, защитнику некоей общины народа. Уподобление такого правителя заботливому пастырю и защитнику общины восходит к образу Давида, т.к. до своего воцарения он был пастухом, доказавшим свою способность защищать паству от волков и других хищников (см.: 1 Цар17, 34-36).

Как Иисус Навин, Шешбацар (Шенацар [см. 1 Пар. 3, 17-18]; отпрыск из рода царя Давида, который в 538 г. до н. э., через незначительный промежуток времени после декрета Кира I, с небольшой группой переселенцев прибыл в Землю Израиля, обладающий титулом «пеха», т.е. правителя), как и его приемники — Зоробавель (Зоровавель), Неемия и др., также и Ездра должен быть достойным пастырем «своего стада» защищающим его от «лукавых волков» (см.:3 Езд. 5, 17-18).

Хотя, при более широком рассмотрении образа — «пастырь народа», можно сказать, что такой тип предводителя и защитника народа был распространен у людей ближнего Востока с самой глубокой древности, в частности в древних Месопотамии и Египте с которыми, как известно, евреи имели тесный контакт.

Существование данного образа можно найти уже в одном из древнейших литературных произведений в истории человечества — Эпосе о Гильгамеше, или Сказании «О все видавшем», герой которого правил в шумерском городе-государстве Уруке около 5 тысяч лет назад.

Подчеркнем, что древнейший шумерский город-государство Ур («Ур Халдейский») является, согласно библейскому повествованию, родиной патриарха Авраама (см.: Быт. 11, 27-32).

Во вводной статье к Эпосу о Гильгамеше И. М. Дьяконов приводит следующие детали.

«Песни» о Гильгамеше «записаны клинописью на глиняных «таблицах» на четырех древних языках Востока – шумерском, аккадском, хурритском, хеттском».

«Древнейшие тексты – шумерские» (конец первой половины 3-го тысячелетия до н. э.; дошедшие до нас записи на 800 лет моложе), в «художественном же отношении наиболее важна аккадская поэма о Гильгамеше» (дошедшие до нас записи относят к последней трети 3-го тысячелетия до н. э.), с почти полностью дошедшей до нас ее окончательной «Неневийской» версией (конец 2-го тысячелетия до н. э.). [1.   С. 264]

Обратившись к русскоязычному переводу «Неневийской» версии под названием: «О все видавшем», или «История Гильгамеша со слов Синликиуннинни, заклинателя», находим следующие слова:

Боги небес призвали владыку Урука:

«Создал ты буйного сына, чья глава, как у тура подъята, (др. прочтение: «Не ты ли создал буйного тура?»)

Чье оружье в бою не имеет равных, —

Все его товарищи встают по барабану!

Отцам Гильгамеш сыновей не оставит,

Днем и ночью буйствует плотью:

Он ли пастырь огражденного Урука,

Он ли пастырь сынов Урука.

Мощный, славный, все постигший?

Матери Гильгамеш не оставит девы,

Зачатой героем, суженой мужу!»

Жалобу их услышал Ану. (Таблица I; II, 19-29)

[Цит по 1.  С. 332]

Характеристика царя, как «пастыря народа», как это отмечает Роберт Белла, встречается также в так называемом «кодексе» древневавилонского царя Хаммурапи (прибл. 1958-1916 годы до Р.Х.), где «попечение, выражаемое как забота об определенном виде справедливости», достигает наивысшей «кульминации».

В эпилоге данного кодекса царь Хаммурапи говорит:

«Великие боги призвали меня, и я – поистине добрый пастырь, несущий мир жезлом справедливости. Моя благая тень покрыла город. В груди моей я нес народы Шумера и Аккада. Благодаря моей удаче (буквально: божественной защите, объектом которой я являюсь) они благоденствуют. Я не переставал править ими в мире. Я покрывал их своей мудростью, чтобы удержать сильных от притеснения слабых, чтобы даровать правосудие сиротам и вдовам». [Цит. по 2.  С. 252]

Однако в текстах народов данного региона присутствовала не только характеристика царя, как «пастыря», но данная характеристика была применима и к отдельным богам.

Так, в своих ссылках Роберт Белла, обратив внимание на деятельность известного исследователя древнего Востока Самюэля Ноя Крамера отмечает, что тот «перевел шумерский гимн, обращенный к верховному богу Энлилю, в котором этот последний именуется пастырем». [Цит. по 2.  С. 252-253]

Вернувшись к библейскому тексту, мы также можем проследить развитие образа «пастыря народа», который как мы уже говорили, восходит, прежде всего, к Давиду-пастуху овец (1 Цар. 34, 17-36), однако здесь уже существуют и сходные с Месопотамскими мотивы – пастыря как царя и пастыря как Бога.

Образ доброго пастыря, как Царя от праведной Отрасли Давида, которая будет воздвигнута Богом после отвержения злых лжепастырей, которые «рассеяли» Божьих «овец» и «разогнали их» и «не смотрели за ними», встречается у пророка Иеремии (Иер. 23, 1-6).

У пророка Иезекииля, как и у пророка Исайи (Ис. 40, 11), Сам Господь – пастырь овец – народа Израиля (Иез. 34, 11-22), а Его ставленник Давид в образе пастуха, заботящегося о своем стаде, уже используется в качестве прообраза Мессии — нового пастыря (Иез. 34, 23-24; 37,24).

Также и в Псалтири — Пс. 23 (22), 1-4, Господь – пастырь, покоит и направляет Своих «овец».

В еврейском предании также можно найти осмысление образа пастыря народа.

Здесь, в одном из примеров, пастырем Божьего стада является Моисей:

«Моисей пас овец у Иофора»

Однажды убежал из стада козленок. Моисей побежал за ним и догнал его в ущелье, у источника, из которого козленок с жадностью пил.

— Бедняжка, — сказал Моисей, — тебя мучила жажда, а я об этом и не подумал. А как ты устал теперь!

Дав козленку напиться, он положил его себе на плечо и понес к стаду.

В это время раздался голос:

— Тот, в ком столько любви

И сострадания к стаду овечьему, достоин

стать пастырем стада Божьего» (Шемот-Раба, 2).

[Цит. по 3.  С. 113]

В Новом Завете, Иисус Христос присваивает Себе образ Пастыря доброго и двери во двор овчий (Ин. 10, 1-18), а ученикам, посылаемым на проповедь, приписывается в атмосфере грядущих гонений, положение «овец среди волков» (Мф. 10, 16).

Образ пастыря получает свое развитие и в послеапостольский период.

Так, в памятнике первой четверти II в. н.э. «Пастырь» Ерма (Пастырь Гермы) принадлежащему по-своему происхождению к Римской Церкви, мы наблюдаем образ пастыря – наставника человека, являющегося по природе ангельским существом.  Здесь ангел покаяния, от которого тайнозритель по имени Ерм (Hermas) получает откровение, является ему в виде пастыря, в белом плаще, сумой за плечами и посохом в руке, и Сам говорит о себе: «Я… тот самый пастырь, которому препоручен ты».

Далее по тексту следует: «В то время как еще говорил он, вид его изменился, и я узнал, что это тот, которому я препоручен»   [4. С. 271-272]

По мнению Ж. Квиспела, на что указывает известный исследователь псевдоэпиграфов А. А. Орлов, данный «пастырь», по сути являющийся ангелом-хранителем Гермы, здесь «выступает в роли его небесного двойника». Более того данный ученый считает, что «это ангельское существо представлено» тут в «виде образа, iqonin, мистика». Ж. Квиспел высказывает мнение, что «когда ангел меняет свою внешность, Герма узнает его, вероятно, благодаря тому, что тот превращается в его двойника или его образ. Таким образом, здесь подразумевается присутствие иудейской концепции ангела-хранителя как образа» [Цит. по 5. С. 196]

Основываясь на своих исследованиях других христианских источников, в которых,  по его мнению, присутствует указанная  концепция и окончательно убедившись в ее иудейском происхождении, Ж. Квиспел приходит к следующему выводу: «Концепция гения, или даймона, была хорошо известна иудеям Палестины эллинистического периода, и они обозначали ангела-хранителя термином iqonin (икона, образ), полагая, что он представляет собой точное воспроизведение человека, которому он принадлежал, т. е. его двойника» [Цит. по 5. С. 197]

В едином культурном пространстве народов подвергнутых процессу эллинизации, мы также находим образ пастыря народа.

Так, такой образ есть в текстах легендарного Гермеса Трисмегиста, «теологическая доктрина которого, по выражению Ф. Ф. Зелинского, проиграла в соперничестве с христианством», хотя и породила богатую многовековую традицию. [6. С. 6]

Характеризуя данную традицию Мирча Элиаде отмечает, что «эта литература в той или иной степени отражает иудео-египетский синкретизм (а значит, включает и некоторые иранские элементы); кроме того, в ней узнается влияние платонизма; но со II в. н. э., преобладать начинает гностический дуализм» [7.  Стр.  333]

«Герметический корпус» открывается следующими словами Поймандра: «Я – пастырь мужей, Высший Ум. Я знаю, чего желаешь ты, и я повсюду с тобой». [Цит. по 8. С. 191]

В заключение рассмотрения образа пастыря народа, отметим, что, несмотря на обилие анализируемых в научной литературе примеров культурных влияний различных народов друг на друга в различных аспектах, особенно начиная с эпохи эллинизма, у иудеев наблюдалась тенденция всячески противодействовать нашествию чуждой доминирующей культуры.  В своей большей массе, особенно в Палестине, в последующую историю своего существования они все же оказывали предпочтение, прежде всего своим образцам, идущим из прошлого.

Используемая литература

1. Эпос о Гильгамеше. Сказание о все видавшем. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 544 с.

2. Белла Роберт Религия в человеческой эволюции: от палеолита до осевого времени / Пер. с англ. – М.: ББИ, 2019. – ххх + 741 с.

3. Агада: Большая книга притч, поучений и сказаний. – Москва: Эксмо, 2014. – 672 с.

4. Писания мужей апостольских / [Предисл. Р. Светлова] – СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2007. – 474 с.

5. А. А. Орлов. Зеркала Всевышнего: Небесный двойник человека в иудейской апокалиптике. Пер. с англ. И. В. Колбутовой. – СПб.: «Издательство Олега Абышко», 2018. – 384 с.

6. Гермес Трисмегист и герметическая традиция Востока и Запада. Сост., коммент., пер. с др.-греч., лат., фр., англ., нем., польск. К. Богутского. – М.: Издательство «Новый Акрополь», 2012. – 632 с.

7. Элиаде М. История веры и религиозных идей: От Гаутамы Будды до триумфа христианства / Пер. с фр. Н.Б. Абалаковой, С.Г. Балашовой, Н.Н. Кулаковой, А.А. Старостиной. – М.: Академический Проект, 2012. – 676 с.

8. Джонсен, Линда: Забытые учителя: Открытое заново духовное наследие Древней Греции / Перев. С англ. – М.: ООО Книжное издательство «София», 2017. – 256 с.

Автор: протоиерей Александр Камышников.