Книгой мы погружаемся в те глубины мира, куда современному человеку обычно нет времени заглянуть. Книгой мы касаемся чьего-то пройденного пути к «настоящести» и сами становимся выше. Помню, как много лет назад мой дядя принёс мне прочесть Довлатова. Обычно говорят: «Я погрузился в мир книги». Но на самом деле это книга открывает нам зрение, и мы видим, что мир больше, чудесней и глубже, чем это представлялось до того, как мы взялись за чтение. И, сколько боли ни содержал бы тот или иной рассказ, но вдруг, глубже строк, словно слова книги разошлись в разные стороны подобно занавесу в театре, – ты видишь, что у Бога для тебя всегда есть выход и радость и красота, и Он каждый раз готовит нам избавление, которое мы услышали слухом книги!


Поэт, писатель – это всегда дитя Царское, но он болеет сердцем и заботится о всех изгоях, отверженных, больных, убогих, нищих – и никто на земле кроме поэтов и пророков не различает в них тоже царских, но пока ещё несчастных детей…


Люди умножающие в мире Небо усердно трудятся, но никто из них не знает, где: среди нищих, рыбаков, юных мам, репортёров или программистов окажется тот, кто отзовётся на созвучие Духа Святого и потянется к настоящести, чтобы в своё время прийти в число великих, живущих и живших на Божьей земле…

Супруга писателя Елена Довлатова вспоминает о петербургском периоде жизни Сергея Довлатова:

«Нельзя сказать, что Сережу как писателя не признавали. Кому бы он ни показывал свои рассказы, все отмечали его высокий профессионализм. В довольно широком кругу людей, интересующихся литературой, его имя было известно, и Сережины рукописи распространялись. Очень часто рассказы вызывали одобрение и у тех, кто занимал официальные должности в советских редакциях. Тем не менее, каждый раз что-то неожиданно мешало публикации».

На всё настоящее в этом мире у Бога есть свой особый план, и, часто, настоящего писателя поддерживает в таком ожидании нужности только явное ощущение небесной важности своего труда…

Довлатов пишет:

«Кто из нас может похвастать самостоятельной духовной биографией? (А ведь цена любой другой биографии — копейка.) Среди моих знакомых чуть ли не единственный — Бродский. Судьба которого уникальнее его поэзии».

И ведь даже для Бога важно не то, что человек пришел в храм (В конце концов даже Юлиан Отступник и Малюта Скуратов тоже были прихожанами храмов), но обретение «настоящести», которое невозможно без обретения своей неповторимой тональности в мироздании. Урсула Ле Гуин пишет об этом, что годам к двадцати человеку приходится выбирать – «быть ли таким, как все, или всю жизнь ставить свои странности себе в заслугу».

Выбрать второе – это всю жизнь ходить по воде, не зная, например, откуда к тебе придут деньги чтобы купить книгу или заплатить за ужин. Но именно так, идя по воде, мы приходим к Тому, Кто благословил такое хождение безвестному не́когда рыбаку у почти тогда никому неизвестного моря…

Артём Перлик

Автор Артём Перлик